Обычный вечер, обычный день…

Петербургская осень мрачнее вдвойне, если отсутствуют мани, а времени для рефлексии и созерцания действительности, наоборот полно. Я и Горби находились именно в таком положении, и оно усугублялось еще тем, что мы были молоды и энергичны.

Нева без гранита

В молодости, осваивая секреты профессии режиссера массовых праздников и гуляний, оказался я в населенном пункте под названием «Павлово на Неве». Нашу группу отправили туда для подготовки и проведения широкомасштабного празднования Дня Победы.

Гнездо сатаны на Васильевском Острове

Однажды, теплым осенним вечером, в нашу комнату постучался сосед по прозвищу Чао-Чао и сказал:

— Пошли на фестиваль сходим! Great Sorrow играть будут!

Название коллектива мы с Мирошником слышали впервые, но пошли. Действо должно было проходить в клубе «Вулкан» на Васильевском Острове. Особенность этой концертной площадки была такова, что в одном с клубом здании находилось отделение милиции, но мы об этом еще не знали…  Для меня это было первое посещение музыкального клуба в жизни.

Кащей

«Артисты — это стадо баранов» (В.В. Иванов, режиссер массовых мероприятий)

В студенчестве я играл в новогодних спектаклях. Площадки были самые разные, от частной дачи до зала Центрального Лектория Санкт-Петербурга. Амплуа у меня было одно — Бармалей, а вот Горби не застаивался в стойле и образы менял, но в основном играл Кащеев.

Памятник Грибоедову

Занятия наконец-то закончились. Мы с Сергеем Горбачевым сидели на подоконнике в курилке и лениво пускали дым. Пора было ехать в общагу, к чорту на кулички, в конец улицы Бухарестской, но тут заглянул знакомый первокурсник и бодро спросил:

— Грибов не надо?

— А ну покажь! — Стряхнув сонную усталость, заинтересованно ответил Сергей.

Ода серому цвету

Сидел я дома. Месяца четыре. В коммуналке на Итальянской. Денег нет, работы нет, слушаю радио. Хотя посмотрел бы и телевизор, но его тоже уже нет. Мысли в башку лезут исключительно хуевые. Больше, конечно, про жратву. И про покурить.

Весна на Обводном

Я сидел на героине. Давно и безнадежно. Те, кто знал меня раньше — пропали. Жена ушла. А я стал полностью самодостаточен, мне был на хуй ни кто не нужен. Не нужны были вещи, аппаратура, мебель. Все это я благополучно старчивал. Когда мне было хорошо и перло, я думал только о самоубийстве.