Гнездо сатаны на Васильевском Острове

Однажды, теплым осенним вечером, в нашу комнату постучался сосед по прозвищу Чао-Чао и сказал:

— Пошли на фестиваль сходим! Great Sorrow играть будут!

Название коллектива мы с Мирошником слышали впервые, но пошли. Действо должно было проходить в клубе «Вулкан» на Васильевском Острове. Особенность этой концертной площадки была такова, что в одном с клубом здании находилось отделение милиции, но мы об этом еще не знали…  Для меня это было первое посещение музыкального клуба в жизни.

Кащей

«Артисты — это стадо баранов» (В.В. Иванов, режиссер массовых мероприятий)

В студенчестве я играл в новогодних спектаклях. Площадки были самые разные, от частной дачи до зала Центрального Лектория Санкт-Петербурга. Амплуа у меня было одно — Бармалей, а вот Горби не застаивался в стойле и образы менял, но в основном играл Кащеев.

Беда не бывает чужой

Олег Луцюк остался ждать этажом ниже, а я позвонил в дверь квартиры Мирошника. Его не было в городе, да он и не был нужен, мы зашли занять денег у его мамы. Вечер субботы бурлил, немногочисленные снежинские рестораны уже начали заполняться прожигателями жизни, а у нас не было денег. Совсем… Этот диссонанс был до того острым, что несмотря на врожденную застенчивость, я решился на этот шаг.

Памятник Грибоедову

Занятия наконец-то закончились. Мы с Сергеем Горбачевым сидели на подоконнике в курилке и лениво пускали дым. Пора было ехать в общагу, к чорту на кулички, в конец улицы Бухарестской, но тут заглянул знакомый первокурсник и бодро спросил:

— Грибов не надо?

— А ну покажь! — Стряхнув сонную усталость, заинтересованно ответил Сергей.

Ливень

Ливень под фарами светится
Искрами, как фейерверк.
Знаешь, ничто не изменится,
Если вдруг свет померк.

Ты знаешь, никто не услышит
Сердца последний стук,
И вот ты лежишь и не дышишь,
Немея от губ до рук.

А утром, как мокрую тряпку,
Бросят в авто, как в ведро,
И, не спеша, по порядку
Из карманов вынут добро.

А после тебя похоронят
Неспешно, без суеты
Там, где никто не ходит,
И не растут цветы…

Паренек идет по Волкин стриту (песня)

Отчего на сердце так не сладко?
Почему в душе не тает лед?
Оттого, что гордая тайландка
Пареньку бесплатно не дает…

Грустный он идет по Волкин стриту,
Средь рекламных радостных огней.
Сдержанно кивает трансвеститу,
И все время думает о ней…

А где-то далеко, в снегах уральских,
Девушка налепит пельменЕй
Пареньку, что на просторах тайских,
В эту ночь мечтает не о ней…

Под стук колес

С лицом истертым как ступени
Из дымной тьмы в двери возник
В мундире, алчности и лени,
Хлебнувший жизни проводник.

Он был на женщину похожий,
А иногда на мужика
К такому в парке, в день погожий
Не подойдешь, наверняка.

И молвил он слова толкая,
Энергию растрачивая зря:
Кто тут заказывал два чая?
Вагон ему ответил -это я…

Их провожал гудок электровоза,
Прощально вслед гудели провода,
И ты, мой друг, не нюхавший навоза,
Любви такой не встретишь. Никогда…

Парень из нашей бригады

Прозвенел звонок. Рабочие еще сидели в курилке, сморкались на пол и выдыхали перегар, а Яков Никанорович уже суетился возле своего станка. Он ни когда не опаздывал на работу и уходил из цеха последним. Не бухал с коллегами в пескоструйке, не спал после обеда в вентиляционной и не позволял себе бранных слов. Все это настораживало рабочих и внушало им чувство тревоги за товарища.