Говнари навсегда (история снежинской рок-сцены 90-х)

Игорь Жуков тогда жил в одном доме (длинное строение в Лыковке, которое смотрит на пожарку) с Вовой Синим, братьями Лаврентьевыми — Димой и Егором, Анной Тетюшевой, Кондратом и одним ботаном, про которого я просто не могу не рассказать, хотя к музыке он не имеет никакого отношения. Этот парень выигрывал всяческие олимпиады, прекрасно учился, не курил и не пил. Но была у него одна странность. Он готовился покинуть землю на космическом корабле собственного изготовления.

Показывал мне чертежи, приводил расчеты. В качестве бластера он собирался использовать лазер, который сделал самостоятельно. И вы не поверите, я видел этот лазер — он работал. От фотовспышки. Пробивал алюминиевый лист. А в случае неудачи с отлетом, ботан этот собирался взорвать нашу родную планету при помощи Темпориальной бомбы. Принцип действия ее был таков:

— В точке с большой геомагнитной активностью устанавливается генератор, который излучает частоту равную частоте Земли. Эти частоты входят в резонанс, и планету разрывает. Все просто.

Но судя по тому, что мы все живы — он где-то ошибся. Ведь в космос ботан все-таки не полетел, а поступил в один из престижных московских ВУЗОВ. Это последнее что я о нем слышал.

Вернемся к музыке. Итак, мы со Студнем притащили к Игорю Жукову две электрогитары и драм-машину марки Эстрадин — вертикально стоящий прибор с кнопками наверху.

Звук этого ритм-бокса, можно услышать, например, в песне БПР и Вовы Синего «Мальчики двухтысячного года».

 

Пока Игорь все подключал и отстраивал, пришел вечно опаздывающий Мирошник. Он тогда занимался легкой атлетикой, и поэтому пил только водку. Никакого портвейна. Приступили. Закрутилась бобина Шосткинского производственного объединения Свема, сосредоточенный Жуков экономными движениями задевал медиатором струны, Мирошник одним пальцем тыкал в синтезатор, Студень выл. И часа через три, благодаря какой-то нелепой случайности, нам удалось записать минут 25 чего-то напоминающего настоящую музыку. Альбом назвали «Гарбуз». Не знаю почему, но тогда нам это название казалось очень смешным.

Радости нашей не было предела. Мы со Студнем притащили все инструменты обратно, на точку в ПТУ, включили магнитофон — и долго не могли наслушаться. Мы наслаждались этими звуками, пока нас не выгнала разъяренная вахтерша. Уже около полуночи.

На следующий день, мы с Дудником переписали все это дело на кассету, взяли магнитофон, и пошли прогуляться по городу. Чувствовали мы себя триумфаторами. Из динамиков лился «Гарбуз», а навстречу шел Леха Лобанов, в те времена он считался продвинутым парнем.

— Че играет? — Вальяжно спросил Лобан.
— Да вот, — равнодушно сплюнув, ответил Студень, — альбом новый записали.

Я замер в ожидании.

— Я таких в день пять штук записать могу, — немного послушав, ответил Леха, и гордо удалился.
Это был первый критик. И его негативный отзыв нас нисколько не смутил. Главное, что эта музыка нравилась нам.

Запись не сохранилась, как и многие другие записи группы «Быдло», но главное ведь ощущения. А мы тогда были счастливы.

Но триумфом я наслаждался не долго. Меня призвали отдать священный долг. То есть в армию. Причем пообещали растущий чай, а высадили в Братске. Там не растут даже яблоки. Но это было еще не все, потом мы полетели еще дальше, в Читу. И два долгих года я был лишен радости творчества…


Facebooktwitter

Есть мнение?

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *