Ливень

Ливень под фарами светится
Искрами, как фейерверк.
Знаешь, ничто не изменится,
Если вдруг свет померк.

Ты знаешь, никто не услышит
Сердца последний стук,
И вот ты лежишь и не дышишь,
Немея от губ до рук.

А утром, как мокрую тряпку,
Бросят в авто, как в ведро,
И, не спеша, по порядку
Из карманов вынут добро.

А после тебя похоронят
Неспешно, без суеты
Там, где никто не ходит,
И не растут цветы…

Паренек идет по Волкин стриту (песня)

Отчего на сердце так не сладко?
Почему в душе не тает лед?
Оттого, что гордая тайландка
Пареньку бесплатно не дает…

Грустный он идет по Волкин стриту,
Средь рекламных радостных огней.
Сдержанно кивает трансвеститу,
И все время думает о ней…

А где-то далеко, в снегах уральских,
Девушка налепит пельменЕй
Пареньку, что на просторах тайских,
В эту ночь мечтает не о ней…

Под стук колес

С лицом истертым как ступени
Из дымной тьмы в двери возник
В мундире, алчности и лени,
Хлебнувший жизни проводник.

Он был на женщину похожий,
А иногда на мужика
К такому в парке, в день погожий
Не подойдешь, наверняка.

И молвил он слова толкая,
Энергию растрачивая зря:
Кто тут заказывал два чая?
Вагон ему ответил -это я…

Их провожал гудок электровоза,
Прощально вслед гудели провода,
И ты, мой друг, не нюхавший навоза,
Любви такой не встретишь. Никогда…

Беда

У вашего сына все руки в строках!
Тут бабушка лопнула от злости,
Размазав по стенам столетний прах
И раскидав червивые кости.

Так значит и в нашем доме беда?
А ну, отвечай, недоносок,
Колол героин себе в вену?
Да! И выстругал гроб из досок.

И буду лежать в своем милом гробу,
Стараясь издохнуть скорее.
Вот оно как, вот так и живу,
И нету мне жизни милее…

Бойцы

Лежат по линейке бойцы,
Грезят о мясе и маме.
Будущие отцы
Спят в придорожной канаве.

С неба глядит луна
Так равнодушно, устало.
Много было говна,
Хорошего было мало.

Добрых улыбок свет,
Смех в полутемной аллее…
Этого мира нет,
Есть тот, кто ударит подлее.

Лежачего пнет по лицу
И дальше пойдет ухмыляясь.
Бог все простит бойцу,
Что в грязной канаве валяясь

Мечтает о каше из сна,
О большем судьба не давала.
Много было говна,
Хорошего было мало…

Степан

Скупой боярин зиждет злата,
Но вот выходит из метро
Степан, обнявшись с автоматом,
Хозяйское отнять добро.

Барчук наетый гадит шоколадом,
Весь день лежит и дрочит на печи.
Блестят клыки собачьи перед складом,
Боярин им с икрой кидает калачи.

Но вот тревожно взблеяли на псарне,
Завыли псы в тревоге на луну.
Сгорели пряники у барчука в пекарне-
Степан пришел освободить страну.

Его дружина в ватниках, треухах.
На шее православные кресты.
Им освещают путь старухи в ступах,
Бирюк матерый скачет сквозь кусты.

Горит усадьба, мечется боярин,
Барчук ревет и ковыряет нос.
Теперь Степан здесь князь-боярин,
Казаки шашками рубают пылесос.

Крестьяне сирые от радости смеются,
И говорят Степану — гой еси!
А над пожаром ведьмы в ступах вьются,
Боярин с барчуком уходят на такси.

В рассвет привычное светило
Развеяло ночи сырую муть.
Лежат в углях развалины уныло,
Степан теперь на запад держит путь.

Крестьяне

Крестьяне серою толпой
По Бессарабии кочуют
И оседают на покой
Где запах жирных щей учуют.

Худые, бледные они
Стоят возле окна раздачи.
Недели, месяцы и дни
Проходят в поисках удачи.

Но тщетно. Грянул барабан
Шамана. Из оленей кожи.
Крестьяне полегли в курган
И председатель с ними тоже.

Ну вот и все, конец пути.
Прощайте, издевательства и муки.
Мы в мир пришли, чтобы уйти,
А вы нас задержали, суки…

Туманы

Над рекой туманы
Синие встают,
Курят наркоманы,
Курят и поют

О краях далеких,
Пламенных сердцах,
Душах одиноких,
И стальных шприцах.

Ой вы люли-люли,
Люли, гой еси.
Песню затянули,
Вызвали такси.

Сели и умчались
С жизнью воевать,
Лишь шприцы остались
На траве лежать…