Беда не бывает чужой

Олег Луцюк остался ждать этажом ниже, а я позвонил в дверь квартиры Мирошника. Его не было в городе, да он и не был нужен, мы зашли занять денег у его мамы. Вечер субботы бурлил, немногочисленные снежинские рестораны уже начали заполняться прожигателями жизни, а у нас не было денег. Совсем… Этот диссонанс был до того острым, что несмотря на врожденную застенчивость, я решился на этот шаг.

Татьяна Евгеньевна сердобольно одарила нас требуемой суммой, и мы побежали в ресторан, гордо носивший распространенное для Урала название «Малахит». Он находился в стратегически правильном месте: с одной стороны лес, а с другой — центр города со всеми злачными местами.

— Только, Олег, не продинамь! А то не дадут больше! — Запыхавшись от быстрого шага, взывал я к совести попутчика.

— Шура! Все будет ништяк, не ссы!

Некогда шикарный ресторан несколько пообветшал за годы перестройки, но сохранил какую-то основательную солидность. Видимо из-за стен, которые были выложены фальшивым малахитом.

Народ еще только начал прибывать, и мы заняли свободный столик возле окна, у тяжелой красной бархатной портьеры. За ней удобно было прятать принесенный с собой алкоголь, и хотя его у нас в этот раз не было, стоило иметь под рукой такое полезное место.

Мы подошли к бару.

— Бутылку «Ркацители», и два «Витаминных» салата. — Сделал заказ Олег. На него ушли все имеющиеся у нас деньги.

— Вы вот каждую субботу берете бутылку сухого и капустки, а выходите отсюда — в говно! Как же так выходит, ребята? – задала риторический вопрос барменша. Она догадывалась, что дело тут не чисто, но поймать нас «со своим» так ни разу и не смогла. Мы посмотрели на нее честными глазами, взяли заказ и сели за свой столик.

Минут через тридцать все места были заняты. Мы давились «Ркацители», а вокруг шла гульба. Хлопало шампанское, проливалась водка на скатерти, пьяно смеялись девицы. Ну а к нам никто не подсаживался, не угощал и в долг не давал. Такого еще не было. Олег, который был дружен со всеми городскими преступниками, музыкантами и мелкими предпринимателями, терпел в тот вечер позорное фиаско. Мы давно уже должны были ронять пепел на брюки, а вместо этого грели в бокалах последний глоток кислого вина. Публика в зале явно была не та… И вдруг, Олег вскочил со стула и скрылся в густых клубах сигаретного дыма.

Минут через пять он вальяжно подошел к нашему столу и спросил:

— Ну, чего желаете, Александр?

— А водочки выпил бы, пожалуй…

— Две?

— А хоть и две!

По-гусарски кивнув, Олег, походкой триумфатора, направился к бару. Заплатив, в радостном предвкушении, с бутылкой водки в каждой руке, он произвел какие-то движения в стиле румба. Одна из бутылок выскользнула из его ладони и стала падать. Я видел это как в замедленной съемке. Олег судорожно попытался ее поймать, и тут выскользнула вторая бутылка. Раздался звон бьющегося стекла. Присутствующие в ресторане кутилы оглянулись на шум, и наступила тишина.

Олег, еще не веря в произошедшее, некоторое время растерянно смотрел на осколки, а потом, опустив голову, медленно двинулся на свое место. И было это движение так невыносимо, что какой-то мужчина стремительно вскочил, подошел к нему и сунул в руку деньги — ровно на две бутылки. Зал с облегчением выдохнул, и каждый присутствующий в тот момент верил, что если бы не этот мужчина, то именно он совершил бы этот благородный поступок.

«Малахит» вновь наполнился голосами, мы пили водку, чокаясь с малознакомыми людьми, которые подходили к нашему столу и говорили какие-то восторженно-утешительные слова. А деньги маме Мирошника мы все-таки отдали вовремя…


Facebooktwitter

Есть мнение?

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *